17.07.2018

Новости

17.07.2018 Численность избирателей

17.07.2018 Выдвижение по одномандатным округам

17.07.2018 Помощь муниципалитетов

16.07.2018 Заверены списки «Единой России»

16.07.2018 Итоги за полгода

16.07.2018 Встреча «молодежки»

13.07.2018 Итоги заседания

13.07.2018 Вебинары для бухгалтеров

12.07.2018 Заверены списки КПРФ

12.07.2018 Прием уведомлений завершен

«Мечтаю открыть свою Большую пещеру»


У нее, инженера-кибернетика и управленца, необычное хобби и необычная мечта: исследовать пещеры и открыть свою Большую. Завершив «обычные дела обычных людей», она отправляется туда, куда редко заглядывают туристы, куда стремятся только те, кого сердце зовет изучать подземные лабиринты, проложенные природой, вслушиваться в тишину, которой больше нигде не встретишь, удивляться тому, какие архитектурные шедевры и невиданные скульптуры скрываются глубоко под толщей земли. Так «ныряет» в пещеры она уже 26-й год, успевая, иногда по несколько раз, побывать во многих из них и постоянно нанося на собственную карту новые. О кодексе спелеологов, ощущениях в узких лазах и опасностях, о которых сигнализируют пещеры, мы говорим с Эллой Силушкиной, руководителем клуба ИКС «Байкал-Спелео».

Пещера вместо экзамена

– Элла, откуда у вас такое увлечение пещерами?

– В моем политеховском студенчестве я часто курсировала на поезде между Иркутском и Забайкальем, и вот однажды моим соседом по купе оказался молодой человек. Разговорились, он был тоже студентом – из мединститута, а кроме этого, Андрей так рассказывал о своих походах в пещеры, что я слушала-слушала, а потом и решила с ним в одну из них сходить. Через полгода это удалось, он позвал меня в Иконинскую. Я быстро собралась, взяла с собой подругу-оптимистку с нашего же факультета, и мы поехали, несмотря на то, что моя группа в этот день сдавала экзамен. Вот так меня пещера манила! И пока друзья вытягивали билеты по периферийным устройствам вычислительной техники, я спустилась вниз на 67 метров, к пещерному дну, ни минуты не жалея о нашем приключении. Это стоило того, чтобы пропустить экзамен, который, кстати, потом чуть позже сдала без проблем.

– Невероятная история. Что же он сказал такого, что настолько убедил вас попробовать себя в этой рискованной истории?

– Знаете, я сейчас уже не помню, что конкретно он говорил, важнее было то, что это были слова о моей мечте, которые удачно «легли» на давно жившие во мне предпосылки к «пещерным походам». Можно сказать, что он оказался на моем пути в нужном месте и нужное время. Дело в том, что в раннем детстве у меня была книжка фотохудожника Виталия Танасийчука «Под землей с фотоаппаратом». Как я ее листала и разглядывала! Оторваться не могла, хотя пугалась некоторых изображений, особенно подземных насекомых. Все снимки были как отдельные истории, смотрела и фантазировала, как спускаюсь в грот, потом ниже и ниже, как будто вижу всё это сама, чувствую землю и камни руками, вдыхаю особенный запах пещер.

Книга зародила во мне желание знакомиться с пещерами, а тот попутчик Андрей помог материализовать его. Раньше я спелеологов никогда не встречала, хотя потом друзья по клубу «Альто» говорили, что регулярно рисовали стенгазеты для политеха.

Всё в жизни не случайно, а чем-то предопределено. После нескольких походов в горы и в пещеры с бесшабашной компанией студентов-медиков, уже работая, я нашла в Академгородке «свой» клуб, для этого просто пришлось перейти дорогу от нашего офиса.

Успеть за жизнь

– Для человека непосвященного спелеология – темный лес, точнее, «темное подземелье». И ее узнавание – словно луч налобного фонаря, освещающий дальнейший путь. Насколько этот путь был для вас труден?

– Мне было интересно, это главное, и я преодолевала все трудности. В спелеологии есть несколько направлений: научное, спортивное, которым я начала заниматься в клубе «Альто». Конечно, такое жизненное увлечение связано с риском, но важно отметить, что иркутская спелеология знаменита своей безопасностью, до сих пор ни разу не было ни единого смертельного случая, поэтому школу я прошла мощную.

Иркутской спелеологии больше 50 лет, в ней сохраняется преемственность, сейчас, правда, многое утрачивается, но основное сохранено – традиции, принципы. Я вообще за клубную работу с ее дисциплиной, регулярными исследованиями, обучением туристов и инструкторов, соблюдением писаных и неписаных законов традиционной спелеологии, своеобразного этического кодекса. Так, например, обыватели считают спелеологов экстремалами, на самом деле это не так. В любом клубе путь новичка начинается с изучения основ безопасности, взаимопомощи и спасения, не только теоретически, но и практически – в спортзале, на скалах, в небольших пещерах.

Потом, когда я стала директором фирмы, ответственность изменилась, каких-то безбашенных поступков или спонтанных поездок уже себе не позволяла. Был у меня и длительный перерыв в занятиях пещерами – сложное время, клубы и компании распадались, в пещеры удавалось ходить только в Красноярском крае, были проблемы со здоровьем, но удалось себя вытащить.

А потом наступил мой личный спелеологический ренессанс. Сейчас мне интересно, прежде всего, научное направление: столько планов по изучению пещер, их описанию, систематизации огромного количества разрозненных, собранных в разные годы данных, поиску новых пещер, которых на нашей территории много. Это настолько неисчерпаемая тема, что хватит на несколько жизней точно.

– А что можно успеть за одну?

– Очень много, хотя в масштабах вечности этот вклад будет совсем скромен. Например, можно защищать пещеры от разорения. Допустим, в некоторые пещеры входы закрывают решетками, а ключ выдают только спелеологам, которые знают, как там ходить, или гости региона идут с местным сопровождающим. Или делают вход платным. Таким образом, вандалы лишаются возможности устраивать там свалку, рушить рельеф пещеры.

Еще можно изучать процессы, связанные с образованием и формированием пещер. Сейчас всё чаще встречаются сообщения, что в земле образуется много ям. Версии разные. Возможно, это вопрос экологии. Мы стали сильно активно поверхность планеты тревожить, что сказывается на всем: если где-то в Аргентине взрыв произошел, то у нас в Сибири аукнуться может, Земля – единое целое, как один организм. В геологии столько загадок. Тема геопроцессов удивительная, она меня не отпускает. Интерес к геологии у меня с детства, от отца и старших братьев – горняков.

Еще можно обучать молодежь. Передавать свои знания и навыки, прививать бережное отношение к родной природе. Как научили меня этому мои родители в свое время. Пришло время и нашему поколению делиться опытом.

Еще – открывать свои пещеры. К примеру, мне давно не дает покоя одно заветное место, где такая неоткрытая «ничья» пещера может быть. Туда довольно трудно добраться, но я надеюсь, что в ближайшие годы я там побываю.

– По каким признакам вы определили, что она там есть, ваша пещера?

– В 1994 году мы сплавлялись по реке и встретили охотника, он сказал, что по притоку за островом есть место, которое зимой парит. А это один из признаков, что в земле есть полость, и немалая (например, когда на улице минус тридцать пять, в пещере может быть плюс четыре-шесть). Смотрела по картам, с нашими «старейшинами» поговорила – там пещера не отмечена. Значит, еще не открыта. Видимо, меня ждет.

Вообще в нашем регионе еще много мест, где потенциально могут быть пещеры. А сколько найденных нашими предшественниками пещер утеряно, надо вновь восстанавливать информацию, делать привязки по координатам, проводить топосъемку.

 Самая красивая пещера

– Когда вы оказались в своей первой пещере, насколько она оказалась похожа на книжные мечты?

– О, Иконинская не то, что было в книжках Танасийчука: это шахта 67 метров, в нее очень легко было спуститься и очень тяжело подниматься. Мы шли самохватами, это такая «старинная» техника, которая сейчас редко используется, но которая дает ощущение невероятное: трос натягивается, кажется, что ты идешь вверх по воздуху. Сейчас ходим более экономичной техникой, с меньшей физической нагрузкой. А там – представьте: висит этот трос в колодце, и то от стен отбиваешься, то пугающе зависаешь в самом центре этого колодца. Моя подруга вся (!) после этого была в синяках, даже на животе и на спине были синячищи, я обошлась синяками только на локтях и коленях. Сейчас же в колодце делается навеска по другой технологии, ни с пустотой, ни со стенами не приходится сражаться.

– Было страшно?

– В тот день – нет. Страшно было в той же Иконинской через несколько лет, когда мы полезли в боковой ход, очень узкий и маленький, перед которым наш руководитель даже разрешил снять каски. Меня со всех сторон плотно обнимала скала, и когда я здорово ударилась лбом, появилась такая мысль: «А если сейчас тряхнет?» В тех местах землетрясения нередки…

На самом деле, конечно, вероятность попасть под землетрясение и обвал пугает, но это редкие явления, да и такие пещеры перенесли уже множество сотрясений и, как правило, довольно устойчивы. Узости-калибровки в пещерах я вообще не очень люблю, у меня был случай, когда реально застряла, и это тоже было страшновато. Но товарищи, идущие сзади и спереди, отнеслись с должным пониманием, терпением и большой долей юмора, помогали чем только могли, так что я и еще один парень вылезли оттуда без штанов, а он и без куртки. Покажите мне спелеолога, который обожает узости и застревать в них? К ним относишься как к данности, что после их преодоления за ними будут объемы и можно будет отдохнуть, расправить тело и увидеть что-то новое.

– Какая пещера – самая сложная для вас?

– У меня, когда я ходила участником, не было такого понятия – что что-то сложное, мы об этом не задумывались. Хорошая команда, правильная подготовка – и сложностей быть не должно, особенно в техническом плане. Теперь, когда я выступаю сама в роли руководителя, понимаю, что сложно не самой пройти, а четко организовать группу для преодоления настоящих и потенциальных трудностей.

Из небольшого количества пройденных мною пещер самая глубокая Кубинская (Красноярский край). Когда сидишь на ее входе, свесив ноги, у тебя обрывы с обеих сторон, только один – крутой склон сопки, 200 метров над уровнем водохранилища – ты видишь, о другом знаешь, что это колодец вниз, в полную темноту, отвес 24 метра, а за ним еще колодец около 20 метров. Мы ходили в Кубинку, когда пещера мало посещалась. У нас была целая «арктическая» экспедиция, когда мы по льду водохранилища катили санки с рюкзаками, потом тащили на себе по два рюкзака по глубокому снегу, был сильный мороз и метель.

Заходили сверху, с сопки, а не снизу, красноярцы не могли найти нужный склон, в результате пещеру нашел иркутянин, Олег, который там был первый раз. В общем, добирались мы долго и трудно, подход был к самой пещере опасным заснеженным скальным траверсом – и сразу колодец. Мы спустились быстро и дружно, начали прохождение пещеры, но потом перегрузки стали сказываться, и я впервые в жизни увидела человека в «полужизни», с затуманенным сознанием: одна из наших девушек, Лена, впала практически в шоковое состояние. Понятное дело, что группе пришлось оставить свои подземные спортивные порывы и заняться медицинской, а затем и психологической помощью, согревать пострадавшую, парни доставили ее к месту базового лагеря. Утром Лена была в полном порядке, скромно улыбалась, поднялась из пещеры самостоятельно и без ошибок, но до Дивногорска мы отправили ее на попутной машине, уговорили одного рыбака взять девочек и часть вещей.

Те, кто был со мною рядом той ночью в Кубинской, стали самыми близкими друзьями на всю жизнь, такая маленькая группа из красноярцев и иркутян.

Торгашинская пещера глубиной около 180 метров. Она находится вблизи города. Красноярские клубы спелеологов делают всё возможное, чтобы в нее никто не спускался без подготовки, но все равно там много травматизма и было несколько смертельных случаев, ее пройти очень сложно. Самое тяжелое хождение для меня – широкое каминное – именно там попробовала, всю же ее пройти можно, только сочетая разные техники. И названия там соответствующие в пещере, красноречивые: гроты Инфаркт и Инсульт, ходы Червяк, Мясорубка, Чулок, Первый и Второй Трамвай, Шкуродер, Ловушка Вставского, Система Романтиков.

– А какая пещера для вас самая красивая?

– Самые мои красивые пещеры меня еще ждут, судя по их описаниям и фотографиям. Например, Долганская яма зовет, заграничные красоты можно было бы посмотреть. А из тех, где я была, мне очень понравилась Женевская. Очень хороша наша пещера Мечта, с ее залами, сводами, переходами, хотя мы сейчас видим только остатки от ее былой роскоши. Еще – Аргаракан в Качугском районе. Очень понравились ледяные кружева Нухун-Гола.

– Где вами были сделаны самые интересные личные спелеологические открытия?

– Открытием для меня стало то, что практически все пещеры на Байкале были обитаемые. Например, есть район, где рядом расположены 14 пещер, и в каждой были сделаны археологические находки. Мы сейчас заходим в них с современным оборудованием, и то это сложно, а как же раньше их обживали люди? В Байдинской проводили археологические раскопки и нашли инструменты, в Горомыне – что-то, напоминающее посох великана. Многие пещеры облюбовали звери – медведи, волки, как выяснили ученые, животные обитают в них несколько тысяч лет. А людей сейчас во многих местах, где находятся ранее обитаемые пещеры, нет, да и вообще в области мало народу живет.

– Сколько пещер вы уже исследовали?

– Около шестидесяти. Это немного по спелеологическим меркам, но я не коллекционер, для меня важно не плюсовать новые пещеры, а идти за своими ощущениями, исследовать, поэтому готова в одну пещеру много раз ходить. Спелеологическая наука – вот мой интерес. Когда я думаю об этом, у меня глаза горят. И еще больше – когда понимаю, что вокруг начинает складываться компания, где всем это так же интересно.

Пользуясь случаем, я как руководитель клуба ИКС «Байкал-Спелео» приглашаю желающих присоединиться к моей команде: спелеология – это сплав науки, командного спорта и природоохранной деятельности. Давайте познавать мир вместе!

 Мотивы заняться спелеологией от Эллы Силушкиной

  • Эстетика, стремление к красоте
  • Поиск близких по духу людей, игра в команде, коллективизм, настоящая дружба и взаимопомощь, сотрудничество
  • Преодоление себя, самосовершенствование, всесторонняя гармоничная подготовка: физическая, умственная (стратегическая и тактическая)
  • Получение огромного количества полезных навыков и умений
  • Укрепление здоровья, спорт, физические нагрузки, мышечная радость
  • Любознательность, исследования, вклад в науку
  • Пионерство, ощущения первооткрывателя и первопроходца
  • Философствование, поиск смысла жизни
  • Любовь к тишине, природе, путешествиям и контрастам
  • Охрана природы

Беседовала Анна Важенина

 

Голосование

Стали бы Вы наблюдателем на выборах?

Всего голосов: 7






Видеоновости